...Издалека завидев Газеуса, стая подняла хриплый лай, а тот невозмутимо расположился за сотню шагов от таверны, в тени большого дерева, так, что только сверкающие во мраке белки выдавали его присутствие. Положив голову на лапы, Газеус стал ждать хозяина. Жалкие твари, теснившиеся у дверей трактира, не были для него серьезными противниками. Он не раз уже расправлялся с ними и они хорошо помнили об этом. Сейчас он гораздо больше опасался двуногих, которые несли с собой неумолимую стальную смерть и ужас мрачного колдовства. Безмятежность Газеуса, лежавшего в тени дерева, была лишь видимостью; его глаза, не различавшие цветов, настороженно всматривались в силуэты, а нос ловил запахи всего необычного, ползущие по грязной улице среди тысяч других запахов.

Слот взялся за тяжелое бронзовое кольцо на двери трактира, отполированное прикосновениями тысяч рук, и услышал глухое злобное рычание за своей спиной. Псы всегда инстинктивно чувствовали в нем чужого, существо из другого мира, - мира, в котором передвигаются верхом на четвероногих, пьют из горного хрусталя, согреваются в ваннах, отлитых из серебра, и занимаются развратом на огромных постелях, сделанных из драгоценного дерева, добытого приговоренными к смерти и пожизненной каторге в Лесу Ведьм далеко на западе.

Люгер обернулся и пробормотал заклинание. Не столько для того, чтобы отпугнуть псов, сколько желая проверить, сильна ли еще здесь его магия. Он увидел, как дернулись собачьи головы, пронзенные резкой болью, и, хотя эта боль была преодолима, она была слишком неприятна, чтобы стая не предпочла оставить незнакомца в покое.

Стервятник погрузился в удушливую атмосферу трактира.